Новости и события

Тихий подвиг воспитателей

2026-05-05 20:42 Из прошлого

Фото: телеканал «Санкт-Петербург»

Мы обращаемся к страницам истории, где профессия воспитателя стала синонимом спасения жизни. О ленинградских педагогах, работавших в блокадном кольце, известно немало. Но не менее героической была судьба их московских коллег, которые с первых дней войны оказались на передовой — в прямом и переносном смысле.
В этой статье — впервые собранные вместе истории подвига воспитателей Москвы и Ленинграда. Факты основаны на архивных документах РГПУ им. Герцена, материалах Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда, исследованиях А. Голдовской («Дошкольное воспитание», 2010) и данных Московского городского педагогического университета.

Москва. Первые дни войны

22 июня 1941 года страна ещё не осознала масштаб трагедии. Уже 24–25 июня в Москве провели первую тренировочную воздушную тревогу, к которой дошкольные работники и дети оказались не готовы. Воспитатели в срочном порядке начали осваивать правила ПВО — и превратили их в игру. Вскоре дети чётко знали, что по сигналу нужно быстро убрать игрушки, построиться и спуститься в убежище .
После первого вражеского налёта на Москву, руководство Московского Совета приняло решение перевезти воспитанников детских садов в отдалённые районы Подмосковья — Зарайский, Егорьевский, Орехово-Зуевский, Наро-Фоминский.
Но фашисты наступали так быстро, что из некоторых районов детей пришлось срочно возвращать обратно. По пустынным тёмным улицам Москвы, иногда прямо во время воздушной тревоги, двигались автобусы с дошкольниками.

Методист-инспектор по дошкольному воспитанию Ждановского района А.В. Никулицкая, сопровождавшая такой интернат, вспоминала эти дни как один сплошной, почти невыносимый кошмар.
«Пятнадцатого октября в полдень приказ Отдела народного образования — вывозить детей из Егорьевского района в Москву для раздачи их родителям. Шестнадцатого октября — детей в автобус. Километрах в двадцати от Егорьевска (в деревне) наш автобус завяз в грязи. Взрослые, ехавшие с детьми, помогали шофёру: собирали камни, солому и всё, что можно подложить под колёса. В это время над автобусом стал крутить вражеский самолёт. Шофёр посоветовал мне вывести из автобуса детей.

Когда старшие дети рассмотрели фашистский знак на самолёте, они стали волноваться, а малыши начали громко плакать. Чтобы успокоить детей, отвлечь их внимание, я предложила всем смотреть на большое облако и ждать, как оттуда вылетят наши самолёты-истребители и прогонят фашистский самолёт. Дети перестали плакать и внимательно смотрели на облако.

Вскоре действительно появились три наших истребителя, но с противоположной от облака стороны. Дети услышали шум моторов, повернулись и увидели, как наши истребители окружили и погнали вражеский самолёт. Дети забыли страх — хлопали в ладоши, прыгали от восторга, рассказывая, как наши лётчики окружили и погнали самолёт».
К 1940 г. дошкольное образование Москвы успешно развивалось. В москве проживало 96,5 тысяч детей дошкольного возраста. Работали 943 детских сада, в которых воспитывались 64 989 детей. К октябрю 1941 года в кратчайшие сроки были эвакуированы 63 тысячи дошкольников — 97% всех воспитанников детских садов! Отделы народного образования организовали массовый вывоз дошкольников и школьников в глубокий тыл в Саратовскую, Челябинскую, Омскую, Пензенскую, Горьковскую области, Башкирию, Казахстан, Узбекистан и другие отдалённые районы .
На всех детях были одеты медальоны со всеми данными о них и об их родителях. Детей провожали родители... матери плакали, кричали…Многие все понимали и прощались.

сайт https://www.mos.ru

Московский детский дом №10 и детский сад №9 эвакуировали в августе 1941 года. 30 детей вместе с воспитателями прибыли на пароходе в село Ножовка Пермской (тогда Молотовской) области. Среди воспитателей была Полина Григорьевна Левченко — женщина, которая на долгие годы стала матерью для десятков чужих детей .
Директором детского дома в Ножовке назначили строгую москвичку Марию Михайловну Михайлову. Она быстро наладила жизнь: дети учились в местной школе, занимались посильным трудом. Но главное чудо совершила Полина Григорьевна. Она организовала подсобное хозяйство — и детский дом не голодал. Работали все: дети помогали на огороде, жали, гребли, выращивали картофель, солили грибы. Мальчиков обучали столярному делу, девочек — шитью и вязанию .
Когда война закончилась и Москва позвала своих сотрудников обратно, Полина Григорьевна не смогла уехать. Она осталась с детьми, для которых стала родным человеком. Позже она возглавила детский дом №47, где жили оставшиеся без родителей дети. При ней детдом славился по всей области: дети пели под пианино, выступали в клубе с концертами, ездили в колхозы помогать с уборкой. «Жили весело, дружно, как одна семья», — вспоминал её сын Анатолий Левченко. Полина Григорьевна умерла в 1992 году, оставшись жить там, где когда-то спасла чужих детей .
Не все дети покинули столицу. К декабрю 1941 года в Москве продолжали действовать 17 дошкольных учреждений . В конце декабря 1941 года, когда враг находился всего в 350–400 километрах, в бомбоубежищах разрешили открыть детские сады в каждом районе.
Воспитатели учили детей спускаться в убежище, проговаривая каждый шаг. «По сигналу все дети быстро кладут то, что у них в руках — куклу, лопату — на определённое место, становятся друг за другом, спускаются и ждут, когда взрослый откроет дверь» — так описывала эту отлаженную систему одна из воспитательниц .
Персонал спал буквально два–три часа в сутки, да и то днем, так как ночью педагоги постоянно дежурили возле детей. Только сила духа помогала воспитателям продолжать занятия с детьми, не опускать рук, хотя среди педагогов были и те, кто панически боялся бомбардировок: беспокоились, суетились, беспорядочно бегали, хватаясь то за детей, то за вещи, но постепенно спуск по тревоге в бомбоубежище стал привычным и четко организованным.
Кормить детей в бомбоубежищах было особенно трудно. Пищу готовили наверху, а затем спускали. Но дети получали горячее питание — в отличие от многих взрослых москвичей той страшной зимы 1941/42 года .
В числе тех, кто осенью 1941 года отказались покидать столица, были и педагоги детских садов. Они остались работать комендантами, сторожами или истопниками – следили за пустыми помещениями детских садов. Около 500 воспитателей, сотрудников закрытых детских садов создавали оборонные укрепления на подступах к Москве. Они рыли окопы, работали на лесозаготовках, многие ушли в московское ополчение.
Весной 1942 года, когда в убежищах появилась сырость, детей разрешили перевести наверх. К концу 1942 года в Москве работало уже 258 детских садов, где воспитывалось 202 тысячи детей — треть детей города довоенного времени .

Ленинград. Блокадное кольцо

К началу войны в Ленинграде проживало около 400 тысяч детей. Половина из них — дошкольники. Более миллиона несовершеннолетних — более 30% населения города .
С ноября 1941 года по апрель 1942 года в городе работало около 300 детских садов. Большинство из них перешло на круглосуточный режим — детей буквально некуда было отдать, родители либо погибли, либо были на фронте .
Эвакуация по Ладожскому озеру позволила спасти тысячи жизней. В апреле 1942 года вывезли более 3000 воспитанников, в июне — более 4000. Всего за 1941–1943 годы из города эвакуировали около 400 тысяч детей — большинство вместе с детскими учреждениями, без сопровождения родителей .
Воспитатели находились в исключительно тяжёлых условиях. Часть сотрудников эвакуировалась в начале войны, другие были призваны на фронт. Возник острый кадровый голод. Воспитателями часто становились выпускницы педагогических училищ, а порой — прямо выпускницы школ .
Сами педагоги были приписаны к детским садам и не могли покидать территорию без особого разрешения — фактически находились на казарменном положении. В самые тяжёлые месяцы блокады паёк воспитателя составлял всего 125 граммов хлеба в сутки — как у ребёнка.
Тем не менее, как отмечает куратор выставки «Блокадный детский сад» Денис Мастридеев, «воспитатели оставались верны себе и педагогической дисциплине». Они накрывали столы белыми скатертями, устраивали ёлки, вместе с детьми клеили игрушки из подручных материалов. Это позволило сохранить психику детей в нечеловеческих условиях .
Особую ценность представляют рукописные тетради ежедневного планирования за 1941–1944 годы. В них воспитатели фиксировали конкретные факты поведения и эмоциональные проявления детей, составляли доклады и аналитические отчёты. Эти документы, хранящиеся ныне в архивах РГПУ им. Герцена и музее обороны Ленинграда, позволяют увидеть не только человеческий, но и профессиональный подвиг педагогов .
Исследователи отмечают удивительный факт: логика работы воспитателей блокадного Ленинграда за десятилетие до официального признания повторила иерархию потребностей А. Маслоу (1954): сначала выживание и безопасность, затем — развитие и привязанность .

Тихий подвиг

Тихий подвиг воспитательниц и нянь военного времени долгие годы оставался незамеченным. Как пишет исследовательница А. Голдовская в статье «Подвиг воспитателей московских детских садов в годы Великой Отечественной войны» (журнал «Дошкольное воспитание», 2010, №5), подвиг этот был негромким, без орудийных залпов и парадных маршей, но именно он позволил сохранить поколение .
Воспитатели сделали невозможное: они сохранили детям детство в аду войны. Они рыли окопы и работали на лесозаготовках, но при этом находили силы накрывать столы белыми скатертями и устраивать ёлки. Они сами голодали и мёрзли, но отдавали последнее детям. Они не стреляли во врага, но их оружием были любовь, терпение и профессионализм.
«Детские сады осаждённой Москвы и блокадного Ленинграда — это страница нашей истории, которая показывает не просто человеческий, но и профессиональный подвиг воспитателей»
При подготовке статьи использованы материалы:
  • Архивы РГПУ им. А.И. Герцена («Блокадная педагогика», 2025)
  • Государственный мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда (выставка «Блокадный детский сад», 2024–2025)
  • А. Голдовская, «Подвиг воспитателей московских детских садов в годы Великой Отечественной войны», журнал «Дошкольное воспитание», 2010, №5
  • Институт усовершенствования учителей Санкт-Петербурга
  • Архивы Московского городского отдела народного образования (приказ №437 от 16.12.1944)
  • Журнал «Дошкольное воспитание» (1941–1945)
  • Газета «Красная звезда», весна 1944 г.
  • Дневники В.В. Поповой (Свердловск, 1942–1945)
  • Епифанов А.Е. Из опыта эвакуации детских и образовательных учреждений Советского государства в годы Великой Отечественной войны